1894 год. Как возникают и распространяются кустарные промыслы.

Подробности

Опубликовано 05.07.2026 14:12

Батуев А.П. Как возникают и распространяются кустарные промыслы.
Вятка, 1894 г.

...
В деревне, где ничего не записывается, а держится все только в памяти, история чего бы ни было очень скоро забывается. И о возникновении большинства кустарных промыслов деревенская память ничего не говорит. "Занимаемся издревле", "с покон веку" и "отцы наши и деды занимались", — вот те ответы, которые даются по большей части кустарями. Чрез 50—100 лет никто уже не помнит о начале промысла. Но, по счастью для интересующаго нас вопроса, немало кустарных промыслов возникло в самое последнее время, в последние 30—50 лет и живы еще те маленькие Колумбы и Эдиссоны, долгими трудами и исканием которых насаждены были в губернии различные промыслы.
К таким, возникшим около 50 лет тому назад, промыслам принадлежит, между прочим гармонный промысел. Основание ему положил крестьянин с. Истобенскаго, Орловскаго уезда, Данило Нелюбин.
Село Истобенское находится на берегу реки Вятки и совершенно не имеет пахатных земельных угодий. Поэтому мужское население его издавна занимается отхожими промыслами, преимущественно бурлачеством, С весны и до осени все оно живет вне дома: истобенцы служат лоцманами, водоливами, матросами. В 1841 году Данило Нелюбин, тогда восемнадцатилетний парень, плавал в качестве помощника водолива на барже. Чтобы не дремать ночью па вахте, он купил себе тульскую гармонику, но гармоника оказалась непрочной: скоро изломался один язычек. Сообразительный парень захотел сам научиться поправлять гармонику, чтобы можно было поправлять ее и по приезде домой, где мастеров гармоннаго дела до тех пор не было. Он обратился в Нижнем к туляку-мастеру Акиму Воронцову, который находился при складе гармоний на ярмарке, и Аким не только поправил гармонию, но и показал, как надо приделывать язычки. Нелюбин внимательно выслушал его за-попуть о всей технике промысла.
По приезде домой, Нелюбин прежде всего применил свои знания на своей гармонике, а когда односельцы узнали о его уменье, то к нему начали обращаться и посторонние. Истобенцы — народ бывалый, а потому и гармоник тульской работы в Истобенском оказалось много, и Нелюбина завалили работой. Но Данило не удовлетворился этим: усовершенствовавшись в мастерстве, он года через три задумал сделать новую гармонику. Случай натолкнул его на значительное улучшение. Главную трудность представляла выделка голосовой планки; тульская железная планка может пробиваться только машиной, а машины да и средств на покупку ея не было у Нелюбина, Тогда он решил железную планку заменить латунной, которую можно пробивать обыкновенным зубилом. Это усовершенствование имело громадное значение: во 1-х, оно дало возможность обходиться с самыми простыми инструментами и тем способствовало быстрому распространению промысла и, во 2-х, оказалось чрезвычайно практичным, так как латунные языки не ржавеют, гораздо дольше сохраняют строй и вообще значительно прочнее.
Конечно, первыя гармонии работы Нелюбина были плоховаты, но, совершенствуясь постепенно, изделия его начали пользоваться большим успехом, спрос на них возрастал ежегодно и они давали Нелюбину изрядный заработок. Боясь конкуренций, Нелюбин ревниво охранял свое мастерство от чужих глаз и не соглашался поделиться своими знаниями. Все попытки односеленцев открыть секрет его мастерства оканчивались ничем, так как при посторонних он не работал. Но секрета своего он все-таки не уберег.
По селу шатался бездомовый побирушка, малец лет 14-ти, Иван Жоржа (прозвание, а полное имя — Иван Степанов Крысолов). Заходил он частенько и к Нелюбину, подолгу сиживал и сматривал на работу, так как его Нелюбин нисколько не опасался, — "и не подумаешь, куда его мысли клонят". И вдруг, Иван Жоржа, высмотревши весь ход работы, занялся промыслом самостоятельно и даже стал учить других. Тогда и Нелюбин перестал таить свое искусство.
Учениками Жоржи и Нелюбина гармонное мастерство было разнесено по Орловскому и Вятскому уездам и даже дальше. В настоящее время оно встречается в Вятском уезде в 105 селениях и в Орловском в 30 селениях. Расходятся вятския гармонии чрез Нижний, Ирбить, Крестовский завод и Котельнич главным образом по северо-востоку России и по Сибири, но идут и в другие местности России.

Первые гармони.

Подробности

Опубликовано 15.05.2026 20:27

В. Пленков. Вятские умельцы.
Киров, 1971 г.

Первые гармони.

Если мы поедем вниз по реке Вятке, то в ста километрах от города Кирова встретим большое старинное село Истобенское. Здесь в XVII—XVIII веках на высоком, крутом берегу стоял мужской монастырь. Ему принадлежали все близлежащие лучшие угодья — пахотные, сенокосные и рыбные. На десятки километров от села раскинулись эти владения. Сытной, ленивой жизнью жили монахи. Их пашню и луга обрабатывали крестьяне. Бедно и голодно жилось людям вокруг монастырских стен. Они ютились на небольших клочках приусадебной земли. Свои избушки истобенцы строили так близко друг к другу, что по их крышам можно было перейти с одной избы на соседнюю.
В конце XVIII века истобенский монастырь был переведен в город Соликамск. Истобенцы обрадовались, надеясь, что монастырские земли отдадут им. Но их желания не сбылись. Все монастырские угодья поделило между собой духовенство двух местных церквей.
Крестьянам разрешили лишь расчищать леса в заречной стороне. После больших трудов они стали иметь сенокосы, а пахотные земли так и не получили.
На приусадебных участках истобенцы занялись огородничеством, а сенокосы позволили им разводить крупный рогатый скот. Таким образом истобенские женщины стали умелыми огородницами и животноводками. Мужчины же занимались рыбной ловлей, вязали сети, ковали рыболовные крючки, делали берда для ткацких станков. Но эти промыслы не давали столько средств, чтобы прокормить семью. Истобенцы стали уходить на заработки.
Истобенские бурлаки сплавляли из верховьев Вятки железо, чугун, изделия вятских металлургических заводов. С появлением пароходства они стали опытными водниками. Истобенцев — капитанов, лоцманов, штурвальных, матросов можно и в наше время встретить на многих реках Советского Союза.
В первой половине XIX века в селе Истобенском жил мальчик Данило Нелюбин. Он был худ и не по годам мал ростом. Из-за этого его не брали на работу. Семья Нелюбиных жила бедно — без заработков на стороне не обойдешься. И мать Данилы, как рассказывают в Истобенском, пошла на хитрость: надела на сына чуть не всю верхнюю одежду, а в валенки ему под пятки положила... ломти редьки. Данило стал и полнее, и выше. Его приняли матросом на баржу. Помогло, наверное, и то, что водоливом — шкипером баржи, на которую был принят Данило, работал его отец Карп Нелюбин.
Баржа грузилась в городе Орлове хлебом, отправляемым в Петербург. По окончании погрузки она поплыла вниз по Вятке, потом по Каме, а от устья Камы ее забуксировал пароход и повел вверх по Волге. В Нижнем Новгороде на рейде баржа остановилась на несколько дней.
Команда на лодке отправилась на берег, чтобы посмотреть Нижегородскую ярмарку, а некоторые поехали и за покупками. Данило с согласия отца купил себе тульскую гармошку. С этих пор жизнь на барже стала веселее. Матросы собирались около Данилы, пели песни, плясали. Отец сначала косо посматривал на это, но потом увидел, что команда стала как-то дружней.
Вскоре баржа добралась до Рыбинска, где началась перегрузка хлеба на малые баржи.
Однажды вечером после дневного труда команда собралась провести время с гармошкой. В самый разгар бойкой пляски гармонь испортилась: один голос не давал звука. Как ни искал Данило причины, так и не мог найти. И пошли на барже длинные, скучные вечера.
Наконец, баржу отправили обратно. Как только успели вновь бросить якорь на Нижегородском рейде, Данило поехал со своей поломанной гармошкой на берег. В городе он понес исправлять ее на склад музыкальных инструментов. Там оказался опытный гармонный мастер туляк Аким Воронцов. Он по просьбе Данилы не только отремонтировал гармонь, но и показал, как исправлять отдельные ее части.
Данило с захватывающим интересом слушал Акима, внимательно следил за работой его рук и все запоминал. Потом попросил мастера показать ему всю механику производства гармошек. Аким был удивлен настойчивостью юноши. Немного помявшись, он стал рассказывать об основах гармонного ремесла.
Приехав домой на зиму, Данило применил полученные от Воронцова знания на своей гармошке. Скоро соседи узнали о способности юноши исправлять инструменты. Слух об этом пошел дальше. К Нелюбину стали приносить гармони со всего села и окружающих деревень. Сначала Данило исправлял их бесплатно, а когда работы появилось много, стал брать небольшую плату за ремонт.
Года через три Данило решил сам делать гармошки. Но при работе над первым же инструментом он столкнулся с трудностью. Голосовая планка тульской гармошки вырабатывалась из листового железа, отверстия в этой планке пробивались машиной. У Данилы ее, конечно, не было. Обдумав этот вопрос, он пришел к мысли, что лучше делать голосовые планки из листовой латуни: она хорошо пробивалась простым зубилом. Это усовершенствование в гармонном производстве давало возможность работать самыми примитивными инструментами. К тому же латунные планки не подвергались порче ржавчиной и дольше сохраняли строй гармони.
Данило постепенно совершенствовал свои гармошки, и они пользовались большим спросом. Нелюбин уже не стал бурлачить. Он долго оберегал "секрет" своего производства, боясь конкуренции. Дело доходило до того, что первый в губернии гармонный мастер при посторонних даже не работал.
Но случилось так. По селу Истобенскому шатался бездомный нищий по прозвищу Жоржа. Его настоящее имя было Иван Степанович Крысов. Происходил он из крестьян Истобенской волости, деревни Дальние Крысовы. Нищий часто заходил к Даниле, подолгу засиживался у него. Жоржу считали недоразвитым парнем, и Нелюбин не скрывал от него свое ремесло.
Иногда он кое-что и пояснял ему.
Позднее Данило говорил: "И не подумаешь про человека, куда его мысли клонят". Крысов с не меньшим вниманием следил за работой Данилы, чем тот слушал в свое время Воронцова. И пришла пора, когда Иван Крысов сам стал делать гармошки и даже учить этому других.
После того и Данило Нелюбин не стал скрывать своего ремесла. Гармонный промысел распространился по всей Истобенской волости. Потом появились гармонные мастера в других волостях Орловского уезда, а затем — в Вятском уезде.
Это было около полутораста лет назад.
Уже в дореволюционное время вятские гармошки получили большое распространение. Их требовали в соседние губернии, на Урал и в Сибирь. О них даже частушки слагали. Вот частушка, бытовавшая в Вологодской и Ярославской губерниях:

Я плясать-то не умею,
Не умею, так нешто,
Меня выманила вяточка —
Играет хорошо.

В настоящее время тысячи красивых и совершенных гармоний, баянов и аккордеонов производятся в Кировской области и рассылаются по всему Советскому Союзу, а также за границу.
Если вспомнить, что писал А. М. Горький о вятском кустаре Коркине, который экспонировал в Нижнем Новгороде в 1896 году свое примитивное пианино, то надо сказать о том, что в городе Кирове вырабатывают и этот сложный инструмент.
И делают все музыкальные инструменты теперь, конечно, не кустари-одиночки, а коллективы опытных мастеров на государственных предприятиях.